5x3

80 лет «чёрному четвергу», началу Великой депрессии.


1930s-40s in Color

ИВАН
Кризисная драма

Отец (приходит домой с чайником под мышкой): Зарплату теперь выдают чайником.

Мать (кричит) Вот! Вот уже всё, всё! Чайниками зарплату выдают! Что делается!

Отец (ставит чайник на круглый столик). Не чайниками, а чайником.

Ребенок Николай: Самовар! Самовар! Пф-пф-пф!

Ребенок Лера: Дурак, это не самовар, ты вообще нигде самовара не видел. Где ты мог видеть самовар? На картинке?

Ребенок Николай: Чай с булочками! Чай с ватрушками! Чай с кренделем сахарным! Чай с молочным коржом! Чай-чай-чай, будем пить чай!

Мать (прячет лицо в полотенце, плачет). Вот откуда он помнит: ватрушки.

Отец: Выведи их.

Мать (медленно ворочает головой): Нельзя вывести, надо, чтобы все были.

Ребенок Лера: Это папа на улице чайник нашел?

Ребенок Николай: Папа нашел на улице са-мо-вар! Расписной самовар, молодой самовар, медный, яркий самовар! Чай сейчас мы будем пить! Жаркий чай! Свежий чай!

Мать (сквозь слезы). Не могу я на это смотреть. Не могу.

Отец (строго): Ну всё. Всё. Давайте, садитесь уже.

Мать (пытается усадить бегающего вокруг стола Ребенка Николая). Да сядь же. Сядь. Тогда и ватрушки, может, будут.

Ребенок Лера (мрачно): В прошлый раз не было ватрушек! Макароны с комками были! С комками, тьфу! И еще в прошлый раз кот! Кота! Они кота!

Мать: (насильно усаживает Леру за стол). Помолчи. Кот старый был.

Отец: Да скажи ей, пускай не боится. В тот раз зарплату выдавали телевизором, там внутри схемы перегорели. Тут же чайник – какие схемы там. Он цельный весь. В нем даже дырок нет – при мне воду наливали, проверяли, ни капли не выплеснулось.

Мать: (насильно усаживает Ребенка Николая за стол). Ну всё.

Отец (торжественно): Вот наша семья, четыре человека. Я, жена, двое детей. Николай, Валерия. Ситуация достаточно… гм… критическая. С деньгами. Не очень хорошо все с деньгами. Питание плохое. Стараемся как-то. Завод сократил. Зарплату сократил, штат. Надо детям одежду к школе новую. Обувь еще нам. С женой. У нее тридцать восьмой, надо демисезон, можно совсем простое что-нибудь. Лере тетрадки к школе опять же чистые, обложки для тетрадей, плюс в холодильник мясо замороженное, готовить что-нибудь, обычно кастрюля борща на три-четыре дня, если большая кастрюля. Наличными немного хотя бы еще. Мы понимаем… что не всем наличными… но опять же к школе, собираются они там учительнице на цветы, еще на что-то, не знаю, не помню. И еще к чаю. Булок там каких-нибудь, ватрушку. Килограмм ватрушки, точнее.

Чайник (очень нехорошим, темным голосом): Семья четыре души?

Отец: Четыре… Да. Жена, дети вот: ребенок, раз, ребенок, два. Четыре.

Чайник: Вот вы снова обманываете. Как мы можем вам что-то выдать, если вы предоставляете неправильную информацию?

Мать: Боже, ну как это неправильную!

Чайник: В прошлый раз кот был. В этот что?

Мать: Ничего-ничего, ну как же это, может быть, случайно кто-то из соседей заходил или мимо прошел и вам показалось, что это наш, но это не наш…

Ребенок Николай: Папа, почему самовар какую-то ерунду говорит, папа, давай попроси самовар налить чаю нам всем, чаю свежего, вкусного, с булками, с карамельками, с чип-са-ми! Мы чай будем пить все вместе, и сами будем пить, и Ивану чаю принесем, потому что Иван себя плохо чувствует!

Отец: Ка-кой Иван?

Ребенок Николай. (после долгой паузы) Иван – это голубь, я его сегодня с улицы в ящике принес, он больной совсем и летать не может, теперь он живет у меня, его зовут Иван, а не Ваня, потому что он уже взрослый совсем, я видел, как голубиные дети выглядят, а этот другой, взрослый уже, я на балконе ящик поставил, я хотел вам потом сказать, когда папа с работы придет, спросить, можно ли Иван будет у нас жить, пока он не поправится, я его водичкой поил, и он пьет, то есть он поправится скоро и улетит, если мы захотим, всё.

Чайник (сурово и бесстрастно): Пять. Должно быть четыре.
(неожиданным, но очень оперативным образом, буквально за пару секунд, без остатка поглощает Ребенка Николая).

Чайник: Теперь четыре. Одежда в шкафу, мясо в холодильнике, наличные на журнальном столике в коридоре. К чаю в серванте всякое. Обувь в коридоре, в коробках. Всего вам хорошего. До свидания.

Отец (молча выходит).

Мать: (Ребенку Лере). Иди в свою комнату.

Отец (возвращается с больным голубем под мышкой. Голубь, действительно, выглядит очень плохо. Глаз у него подернут белой пленочкой. Одно крыло свисает неестественнейшим образом, к тому же, оно какой-то странной, не голубиной, длины).

Отец: Ну ничего. Ничего (обнимает плачущую мать). Всех прокормим. Он птица-то. Птицу-то легче выкормить, птица не человек. Хватит у нас и на птицу еды. Потеснимся, пояса потуже затянем. Всем тяжело. У всех так. Где день, там и птица. Выдюжим. Выкормим. Что мы – птицу не выкормим? Что мы – не семья, что ли?

Мать (наливает в чайник воды, ставит его на огонь). – Семья.

Отец (кладет распластавшегося больного голубя на стол, смотрит на него умильно) Лера! А ну беги сюда, посмотри, кто у нас здесь!

Таня Замировская

Комментарии (2)

RSS свернуть / развернуть
комментарий был удален

комментарий был удален


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.

Закрыть