Так сказать, почувствуй разницу.
Александр Гнилицкий, 1991, холст, масло, 200х150 см.

Steve Mills, холст/масло. Триумф фотореализма, вторая (или 102-ая) крайность наших дней: искусство, опущенное до оптического фокуса. Живописец, как деревенский дурачок (текущие слюни, репейник в волосах, тупой взгляд), наизусть цитирующий Британскую энциклопедию.

22 января, в воскресенье, в 18-00 в арт-центре «Квартира» (Красная площадь, 3-1) — открытие выставки Михаила Рытяева и Алексея Шпака «Мистерия Махно: о свободе, войне и смерти».

В общем-то, это совсем не секрет, примеры можно множить и множить. И вряд ли даже кто-то покраснеет, или станет оправдываться. Ведь для этого нужно хоть к чему-то относиться серьёзно, а искомое качество у большинства давно высохло и отвалилось. Единственное имя из списка, вызывающее возражение — Жанна Кадырова. Но это, думаю, и так очевидно.

«Описания того, что я „постановил“ сровнять Ленинград с землей, и того, что такая судьба этого города является для меня „сокровенной мечтой“, весьма преувеличены. Мое мнение таково, что если окруженный со всех сторон город отказывается капитулировать, то по неумолимым законам войны, он будет превращен артиллерийским огнем в развалины. В действительности я не желаю такой судьбы для Ленинграда. Поэтому я чрезвычайно сожалею о том, что Сталин и Ворошилов издали указы, предписывающие защищать город до последнего, не думая о том, какие ужасные страдания ожидают три с половиной миллиона гражданских жителей и полмиллиона солдат. Несмотря на циничную жестокость этих указов они будут вероятно выполняться окруженными до конца с той же достойной восхищения дисциплиной, что и прежде. Таким образом вина за гибель города лежит на советском верховном командовании.

На деле ситуация такова, что Финляндия не может представить себе спокойное и надежное будущее, если в любой момент времени над ней нависает исходящая от Ленинграда угроза. Поэтому для Финляндии было бы лучше, если бы Ленинград был полностью уничтожен. Это не означает, однако, что от города должны остаться лишь пепел и развалины. Я желаю, но не могу этого „обещать“, чтобы после заключения мира Финляндия получила бы исконно финские земли северо-западной России до побережья полярного моря и, прежде всего, чтобы новая граница была проложена так, чтобы ее, как стратегический рубеж, с финской точки зрения было бы легче защищать».

Sven Anders Hedin
Deutsche Allgemeine Zeitung, 02.12.1941, перевод labas.livejournal.com

Hiroshi Sugimoto, 1976 (верхняя), 1994 (нижние).

Edel Rodriguez, Adam McCauley, Paul Blow и другие.

Lucas Cranach der Ältere, Меланхолия, обе — 1532. Увеличиваются.

«Осенью 1938 года я был студентом второго курса Московского Юридического института. На втором курсе у юристов первая практика, ознакомительная. …
— Сегодня иду описывать имущество жулика. Выдает себя за писателя. Заключил договоры со всеми киностудиями а сценариев не пишет. Кто хочет пойти со мною?
— Как фамилия жулика? – спросил я.
Исполнител полез в портфель, покопался в бумажках и сказал:
— Бабель Исаак Эммануилович.
Мы вдвоем пошли описывать жулика»
Б. Слуцкий «О других и о себе»:

«Искусство его вымогать «авансы» — изумительно. У кого только не брал, кому он не должен, — всё под написанные, готовые для печати новые рассказы и повести. Получив с журнала деньги, Бабель забежал в редакцию на минутку, попросил рукопись «вставить слово», повертел ее в руках и, сказав, что пришлет завтра, — унес домой, и вот четвертый год рукописи «Звезда» не видит в глаза. … Под эти рассказы он взял деньги — много тысяч — у меня, в «Красной нови», в «Октябре», в «Звезде» — и еще в разных местах. Ухитрился даже забрать под рассказы пять тысяч в Центросоюзе. Везде должен, многие имеют исполнительные листы, — но адрес его неизвестен».
(В. Полонский «Моя борьба не литературном фронте»)

«Еще в 1930 году Бабель заключил с Гослитиздатом договор на сборник новых рассказов, С тех пор договор переписывался, „освежался“, многократно отсрочивался, но книга автором не представлена и по сей день. Творческая пауза у Бабеля несколько затянулась… Можно уж справлять десятилетний юбилей плодотворного молчания».
(Лежнев. Правда 1936 год).

«Гражданин народный комиссар. … с болью чувствую я, как возвращаются ко мне вдохновение и силы юности, меня ждет жажда работы…»
(И.Бабель, письмо из камеры, за четыре месяца до суда и расстрела).

В Днепропетровске. Подробности.

Як тэбэ нэ любыты, Кыевэ мий.

С чем и поздравляем!



( Читать дальше )

«Аллегория умеренности» Andrea Previtali (ранее приписывалась Giovanni Bellini).

Ненавязчиво напоминаем.

На ТД.

Цитата: Алексис Токвиль. Картинка: Рене Магритт, «Свобода ума», 1948.